П.Н. Милюков

       Библиотека портала ХРОНОС: всемирная история в интернете

       РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

> ПОРТАЛ RUMMUSEUM.RU > БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА > КНИЖНЫЙ КАТАЛОГ М >


П.Н. Милюков

1955 г.

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА


БИБЛИОТЕКА
А: Айзатуллин, Аксаков, Алданов...
Б: Бажанов, Базарный, Базили...
В: Васильев, Введенский, Вернадский...
Г: Гавриил, Галактионова, Ганин, Гапон...
Д: Давыдов, Дан, Данилевский, Дебольский...
Е, Ё: Елизарова, Ермолов, Ермушин...
Ж: Жид, Жуков, Журавель...
З: Зазубрин, Зензинов, Земсков...
И: Иванов, Иванов-Разумник, Иванюк, Ильин...
К: Карамзин, Кара-Мурза, Караулов...
Л: Лев Диакон, Левицкий, Ленин...
М: Мавродин, Майорова, Макаров...
Н: Нагорный Карабах..., Назимова, Несмелов, Нестор...
О: Оболенский, Овсянников, Ортега-и-Гассет, Оруэлл...
П: Павлов, Панова, Пахомкина...
Р: Радек, Рассел, Рассоха...
С: Савельев, Савинков, Сахаров, Север...
Т: Тарасов, Тарнава, Тартаковский, Татищев...
У: Уваров, Усманов, Успенский, Устрялов, Уткин...
Ф: Федоров, Фейхтвангер, Финкер, Флоренский...
Х: Хилльгрубер, Хлобустов, Хрущев...
Ц: Царегородцев, Церетели, Цеткин, Цундел...
Ч: Чемберлен, Чернов, Чижов...
Ш, Щ: Шамбаров, Шаповлов, Швед...
Э: Энгельс...
Ю: Юнгер, Юсупов...
Я: Яковлев, Якуб, Яременко...

Родственные проекты:
ХРОНОС
ФОРУМ
ИЗМЫ
ДО 1917 ГОДА
РУССКОЕ ПОЛЕ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ПОНЯТИЯ И КАТЕГОРИИ
Реклама:
snoremagazine snore pillow nz.

П.Н. Милюков

Воспоминания

Милюков П.Н. Воспоминания (1859-1917). Под редакцией М. М. Карповича и Б. И. Элькина. 1-2 тома. Нью-Йорк 1955.

П.Н.Милюков. Конец 1930-х годов

ОГЛАВЛЕНИЕ

ТОМ I

Предисловие

В защиту автора

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

От детства к юности (1859-1873)

1. Раннее детство.

2. Ранние впечатления.

3. Дом Арбузова.

4. Семья и родные.

5. Учение и школа.

6. Дома, в Церкви, на улице, на дворе и на задворках.

7. Дача в Пушкине.

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Последние годы гимназии Поездки (1873-1877)

1. Мои учителя.

2. Мой «классицизм».

3. Наш гимназический кружок.

4. Из Москвы в Кострому.

5. Война Кавказ.

 

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Студенческие годы (1877-1882)

1. Первые два года

2. Семейные дела «Кондиции» и моя «философия»

3. Мои учителя истории.

4. Политика общая и университетская (1879-1881).

5. Ближайшие последствия моей «политики».

6. Путешествие по Италии.

7. Последний год в университете (1881-1882).

 

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

От студента к учителю и к ученому (1882-1894)

1. Настроение.

2. Учительство.

3. Магистерский экзамен.

4. Женитьба.

5. Новые знакомства и связи.

6. Университетские лекции.

7. Моя диссертация.

8. Петербург и заграница.

9. Семейные дела «Русская мысль» и «Русские ведомости».

10. Просветительная деятельность. Лекции. Идеи «Очерков».

11. Политика и изгнание из Москвы.

 

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Годы скитаний (1895-1905)

1. Рязанская ссылка (1895-97)

2. Болгария и Македония (1897-1899)

3. Петербургское интермеццо

4. Преступление и наказание

5. В новой ссылке

6. Вторая отсидка и освобождение

7. Первая поездка в Америку (1903)

8. Зимовка в Англии

9. Аббация и смерть Плеве (1904)

10. Поездка по западным Балканам

11. Мои первые политические шаги «Освобождение»

12. Между царем и революцией Париж

13. Вторая поездка в Америку (1904-1905)

 

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Революция и кадеты (1905-1907)

1. Возвращение домой

2. Что я нашел в России

3. Мои первые шаги с примирительной миссией

4. От слов к делу

5. Булыгинская Дума и тюрьма

6. От Булыгина до Витте (Образование партии)

7. Витте и кадеты

8. Кадеты и левые

9. Наша сомнительная победа (Первая Дума)

10. Конфликты между депутатами в Думе

11. Конфликт между министрами вне Думы («Министерство доверия» или роспуск?)

12. Развязка двух конфликтов (Роспуск Первой Думы)

13. Роспуск и Выборгский манифест

14. Потухание революции (1906-1907)

15. Кадеты во Второй Думе

 

ТОМ II

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Государственная деятельность (1907-1917)

1. Физиономия Третьей Государственной Думы

2. Кадеты в Третьей Думе

3. Три заграничные поездки

4. «Неославизм» и пацифизм

5. Моя деятельность в Третьей Думе

6. Разложение думского большинства

7. Der Mohr kann gehen (нем. "Мавр сделал свое дело..."- ред.) (Убийство Столыпина)

8. «Национальная» политика Сазонова и Балканы

9. Мои последние поездки на Балканы

10. Потеря русского влияния на Балканах

 

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

Четвертая Дума

1. Положение историка-мемуариста

2. От Третьей Думы к Четвертой

3. Война

4. Как принята была война в России

5. «Священное единение»

6. Прогрессивный блок

7. Наступление и борьба с «блоком»

8. Думская делегация у союзников

9. «Диктатура» Штюрмера

10. Перед развязкой

11. Самоликвидация старой власти

12. Создание новой власти

 

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ

Временное правительство

(2 марта 1917 г. — 25 октября 1917 г.)

1. Вступительные замечания

2. Состав и первоначальная деятельность Временного правительства

3. Мои победы — и мое поражение

4. От единства власти к коалиции

5. Съезд Советов и социалистическое правительство

Приложения.

 

ОТ РЕДАКТОРОВ

Посмертное издание воспоминаний Павла Николаевича Милюкова едва ли нуждается в оправдании его необходимости.
Начиная с девятидесятых годов прошлого столетия и вплоть до октябрьского переворота 1917 года П. Н. Милюков занимал одно из самых видных мест в культурной и общественно-политической жизни России. Его научные работы выдвинули его в первый ряд русских историков. Как политический деятель, он принимал руководящее участие в сплочении и организации либерально-демократических течений в России, и с 1905 года он стал общепризнанным лидером образовавшейся тогда и быстро приобретшей большое влияние конституционно-демократической партии. Наконец, в образованном при его участии Временном правительстве первого состава он занимал пост министра иностранных дел.
Рассказ об этом периоде жизни и деятельности П. Н. Милюкова читатель найдет на страницах этой книги. До рассказа о его деятельности в последовавший затем период эмиграции воспоминания П. Н. Милюкова не доходят. В эмиграции П. Н. Милюков был редактором газеты «Последние Новости», в которой были помещены его многочисленные статьи по преимуществу политического содержания. Он напечатал несколько книг, как по-русски, так и на других языках. Не прекращал он и своей научной работы. Для предпринятого в 1930-х годах переработанного, т. н. юбилейного издания «Очерков по истории русской культуры», выдержавших раньше в России несколько изданий, П. Н. Милюков вслед за выпуском второго и третьего томов написал и издал новый полутом первого тома (свыше 300 стр.), посвященный доисторическим основам русского национального развития, и им оставлена подготовленною к печати вторая часть того же первого тома.
{4} Печатаемые теперь воспоминания П. Н. Милюкова писались им, с перерывами, в течение последних двух с половиною лет его жизни. Как видно из пометки на рукописи авторского предисловия («В защиту автора»), П. Н. приступил к этой работе в сентябре-ноябре 1940 г. Составленное им подробное оглавление показывает, что он ставил себе задачею довести воспоминания до большевистского переворота. Но смерть — П. Н. скончался 31 марта 1943 г., 84 лет от роду — не позволила исполнить этот план до конца, и воспоминания обрываются на Корниловском восстании.
Исключительный интерес, который представляют воспоминания П. Н. Милюкова, и их высокая ценность в качестве исторического документа — самоочевидны. Они вытекают из той выдающейся роли, которую П. Н. Милюков играл в один из самых критических периодов русской истории. Правда, о своей политической деятельности П. Н. Милюков писал и в некоторых своих прежних мемуарных или полумемуарных произведениях, напечатанных еще при его жизни (в статьях под общим заглавием «Роковые годы», покрывавших события 1902-1906 г.г. и напечатанных в «Русских Записках», и частью в «Истории второй русской революции», посвященной 1917 году).
Но в этих более ранних писаниях П. Н. Милюкова читатель не найдет ни многих существенных подробностей, введенных в воспоминания, ни главным образом имеющихся в воспоминаниях элементов «политической исповеди» — более свободных высказываний автора о его переживаниях, мотивах, целях, достижениях и неудачах. Что же касается первых частей воспоминаний, покрывающих детство, юность и начальные шаги П. Н. Милюкова на научном и политическом поприщах, то они впервые дают достаточно полную картину внутреннего развития и роста выдающегося русского ученого и политического деятеля.

+ + +

Мы считаем нужным сказать несколько слов о встреченных нами в нашей редакторской работе проблемах и о тех принципах, которыми мы руководились при их решении.
В своем предисловии П. Н. Милюков пишет, что он приступил к писанию воспоминаний «при отсутствии всяких {5} материалов, кроме запаса моей памяти». П. Н. Милюков жил тогда в Монпеллье и, затем, в Экс-ле-Бэн, отрезанный от своей парижской библиотеки и архива, опечатанных немцами и затем вывезенных ими в Германию.
Достать нужный материал на месте было невозможно. Лишь с течением времени ему удалось, как видно из его писем того времени, получить от друзей небольшое число книг; но подбор их был в большей части случайный, состоявший притом из разрозненных томов, переводов и т. п. Для большей части воспоминаний П. Н. Милюкову приходилось полагаться на свою память. Память у него была исключительная, но в некоторых случаях она ему всё же изменяла, а в тех условиях, в которых он работал, ему негде было навести нужные справки.
Иногда он оставлял в рукописи пустые места, очевидно надеясь заполнить их позднее; иногда он прямо указывал на то, что не помнит года или не уверен в правильности своей датировки. Нашей очевидной обязанностью было пополнить эти пробелы. Столь же очевидной нашей обязанностью было исправить допущенные автором ошибки в датах или именах и отчествах упоминаемых им лиц (таких ошибок было немного). Нами были проверены также цитаты автора и названия книг, на которые им сделаны ссылки, и встреченные в этих случаях неточности также были исправлены. Переводы с переводов (напр. в переписке русского и германского императоров) заменены нами более точными переводами с оригиналов. В рукописи оказались, наконец, очевидные описки и, в некоторых случаях, грамматические или стилистические неувязки. Если бы П. Н. Милюков сам подготовлял свою рукопись к печати, он при окончательном просмотре рукописи несомненно устранил бы все эти мелкие неточности. Мы считали себя обязанными сделать это за него.
После долгого обсуждения, мы пришли также к заключению о желательности опущения в настоящем издании небольших частей рукописи. В первом томе воспоминаний мы опустили в общем приблизительно 3 (из 276) страницы рукописи: две из них (в части, относящейся к юности автора) — ввиду их интимного характера и отсутствия у нас уверенности в том, что автор предназначал их для печати, и {6} остальное — как включенное в воспоминания по ошибке памяти автора (здесь говорится об имевшем место в более позднее время, выходящее за хронологические пределы воспоминаний). Во втором томе мы решили не воспроизводить последних 29 (из 277) страниц рукописи. В этом случае нами руководило соображение другого порядка.

За исключением этих опущенных нами 29 страниц, вся рукопись носит характер законченного литературного произведения (если не считать указанных выше относительно немногих, по большей части технических, недочетов). Эти же 29 страниц несомненно представляют лишь первоначальный набросок, не получивший окончательной отделки. Взять на себя литературную обработку этой части рукописи мы считали себя не в праве. Печатать же ее в том виде, в каком она имеется в рукописи, нам представлялось нежелательным. Помимо ее неотделанности, она осталась и незаконченною: последнюю, входящую в ее состав, главу автор дописать не успел. И с этой точки зрения мы также считали предпочтительным остановиться на той главе, которая в настоящем издании является последнею. В ней говорится об июльском восстании и его последствиях, и эти события автор трактует как завершение первого этапа революции и начало второго. Таким образом вся книга приобретает если не хронологическую, то по меньшей мере литературную законченность.
Наконец, последнее замечание. В немногих местах своих воспоминаний автор высказывает резкие суждения личного характера. Поскольку такие суждения носят политический характер, мы оставили их в неприкосновенности. Но мы опустили несколько резких суждений чисто личного свойства.
Во всей нашей редакторской работе мы руководились лишь одним желанием: обеспечить издание воспоминаний П. Н. Милюкова в достойном его памяти виде.

М. Карпович
Б. Элькин

 

{7}

В ЗАЩИТУ АВТОРА

Мне идет 82-й год. Писание моих воспоминаний, на котором часто настаивали друзья, я обыкновенно откладывал до конца жизни, «когда ни на что другое не буду способен». Но, с одной стороны, ряд признаков показывает, что этот конец приближается, а с другой, обстоятельства военного времени так сложились, что я оказался отрезанным от своей нормальной деятельности, как ученого, так и журналиста. В Виши я почти закончил обработку для печати второй части первого тома «Очерков» («Очерки по истории русской культуры».) — по заранее заготовленным материалам; с уходом редакции из Парижа оборвалось издание «Последних новостей», — и условия складываются всё более неблагоприятно для их возобновления — во всяком случае для продолжения моей публицистической линии. Усиленное внимание друзей к состоянию моего здоровья, особенно с последнего юбилея, показывает, что я в этом внимании всё более нуждаюсь. И докторские предписания уже в третий раз меня возвращают от попыток вернуться к нормальной деятельности — к сидячей, или даже полулежачей жизни. Ослабление сердечной деятельности всё настойчивее указывает место наименьшего сопротивления моего организма.
Итак, я оправдан с собственных глазах, если заполню свои невольные досуги воспоминаниями о моем собственном прошлом. Ничего и ни у кого я этим не отнимаю. Что из этого выйдет, не знаю. Я приступаю к писанию при отсутствии всяких материалов, кроме запаса моей памяти. Говорят, что в старости восстает в памяти особенно ярко и точно самое отдаленное прошлое. В своем случае я этого не нахожу. Слишком многое забыто, в том числе, вероятно, и много существенного. {8} Прошлое выплывает из памяти в разорванных обрывках, отдельных эпизодах, врезавшихся в память, и чтобы восстановить из этих обрывков какое-нибудь целое, нужно сразу перейти из годов младенчества к годам, когда возникает сознание о себе, как части этого целого. Это сознание начинается довольно поздно, а складывается в общую картину еще позднее — и уже тогда, когда к Wahrheit примешивается значительное количество Dichtung ("Wahrheit" — истина, "Dichtung" — вымысел.). Но тогда эта Dichtung ретроспективно вмешивается и в попытки описать прошлое, пережитое в состоянии неполного сознания. Отсюда, рядом с неполнотой, и неизбежная недостоверность воспоминаний. Не мне судить, насколько я смогу преодолеть эти пробелы памяти и ошибки субъективизма.

Монпелье.
Сентябрь—ноябрь, 1940.

 

Электронная версия книги воспроизводится с сайта http://ldn-knigi.lib.ru/

OCR Nina & Leon Dotan ldnleon@yandex.ru

{00} - № страниц, редакционные примечания даны курсивом.


Далее читайте:

Милюков Павел Николаевич (1859-1943), депутат III и IV Дум от Петербурга, председатель кадетской фракции.

Речь П. Н. Милюкова на заседании Государственной думы

Письмо П.А. Столыпина П.Н. Милюкову, 17 октября 1906 г.

В.Н.Коковцов. Из моего прошлого. Воспоминания 1903-1919 гг. Тома I и II. Париж, 1933. - Глава I. Установление нормального сотрудничества, Думы с правительством. — Кадетская оппозиция. — Общие прения по росписи на 1908 г. — Моя бюджетная речь и ответ на критику Л. Н. Милюкова. — Законодательное предположение о необходимости расширить бюджетные права Думы. — Выступление М. С. Аджемова и мой ответ ему. — Предложение об образовании, в законодательном порядке, комиссии для обследования железнодорожного хозяйства. — Произнесенные мною, в ответ на выступление П. Н. Милюкова, слова: «у, нас, слава Богу, нет еще парламента». Смысл этих слов и вызванные ими инциденты.

Депутаты Государственной Думы в 1905-1917 гг. (биографический указатель)

Кто делал две революции 1917 года (биографический указатель)

 

 

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании всегда ставьте ссылку