И.Н. Камардин

       Библиотека портала ХРОНОС: всемирная история в интернете

       РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ

> ПОРТАЛ RUMMUSEUM.RU > БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА > КОСТРОМСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ >


И.Н. Камардин

2010 г.

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА


БИБЛИОТЕКА
А: Айзатуллин, Аксаков, Алданов...
Б: Бажанов, Базарный, Базили...
В: Васильев, Введенский, Вернадский...
Г: Гавриил, Галактионова, Ганин, Гапон...
Д: Давыдов, Дан, Данилевский, Дебольский...
Е, Ё: Елизарова, Ермолов, Ермушин...
Ж: Жид, Жуков, Журавель...
З: Зазубрин, Зензинов, Земсков...
И: Иванов, Иванов-Разумник, Иванюк, Ильин...
К: Карамзин, Кара-Мурза, Караулов...
Л: Лев Диакон, Левицкий, Ленин...
М: Мавродин, Майорова, Макаров...
Н: Нагорный Карабах..., Назимова, Несмелов, Нестор...
О: Оболенский, Овсянников, Ортега-и-Гассет, Оруэлл...
П: Павлов, Панова, Пахомкина...
Р: Радек, Рассел, Рассоха...
С: Савельев, Савинков, Сахаров, Север...
Т: Тарасов, Тарнава, Тартаковский, Татищев...
У: Уваров, Усманов, Успенский, Устрялов, Уткин...
Ф: Федоров, Фейхтвангер, Финкер, Флоренский...
Х: Хилльгрубер, Хлобустов, Хрущев...
Ц: Царегородцев, Церетели, Цеткин, Цундел...
Ч: Чемберлен, Чернов, Чижов...
Ш, Щ: Шамбаров, Шаповлов, Швед...
Э: Энгельс...
Ю: Юнгер, Юсупов...
Я: Яковлев, Якуб, Яременко...

Родственные проекты:
ХРОНОС
ФОРУМ
ИЗМЫ
ДО 1917 ГОДА
РУССКОЕ ПОЛЕ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ПОНЯТИЯ И КАТЕГОРИИ
Реклама:

Рабочие – предприниматели – власть

в конце XIX – начале ХХ в.: социальные аспекты проблемы

Материалы V Международной научной конференции Кострома, 23–24 сентября 2010 года

ЧАСТЬ II

РАЗДЕЛ IV. СОЦИАЛЬНЫЙ АСПЕКТ СОВЕСТКОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ: ОПЫТ И УРОКИ

И.Н. Камардин[1]

Роль оппозиционных партий в рабочем протесте в 1921 году. (на материалах Поволжья)

Сложность и противоречивость реформирования и модернизации современного общества предопределил особый интерес исследователей к изучению исторического прошлого нашей страны. Характерными особенностями отечественной историографии последних лет стало изучение ключевых для истории России XX в. проблем: каким в действительности являлось отношение самого российского промышленного пролетариата к внутренней и внешней политике большевиков? когда и при каких условиях РКП(б) как партия рабочего класса или его части стала превращаться в самодовлеющую надклассовую силу, а ее диктатура – во власть над пролетариатом и против пролетариата? В связи с этим большой интерес представляет проблема взаимоотношения РКП(б) и оппозиционных власти левых партий, а также влияние оппозиционных партий на настроение рабочих.

В документах начала 20-х годов представители различных структур власти обычно инициаторами забастовок считали социалистов-меньшевиков и эсеров. В последствие это мнение укрепилось в советской историографии[i]. В тоже время никаких конкретных фактов при этом, как правило, не приводилось. Довольствовались лишь намеками и предположениями, а нередко обходились и без них. Рабочий протест 1921 года носил, как правило, стихийный характер и был вызван, прежде всего, экономическими причинами. Еще в 1920 г. в связи с неурожаем в Поволжье и вывозом продуктов в центральные районы питание рабочих региона резко ухудшилось. В наибольшей степени это отразилось на территории Среднего Поволжья, так как на этой территории осуществлялись массовые заготовки продовольствия для рабочих центрально – промышленного региона. Если в 1920 г. среднее дневное потребление продуктов на душу населения в Симбирской губ. составило 3609 калорий, то в 1921 году – 2032 калорий. В сводках Самарского ЧК отмечалось, что в очередях нередко слышались разговоры: «Норма муки 15 фунтов в месяц, а у спекулянтов она стоит 1500 руб. Как жить при таких условиях жизни? Мы, например, часто бросаем работу и идем в деревню за хлебом»[ii]. Именно задержки и мизерность продовольственных пайков и заработной платы в 1921г. стали основными причинами волнений в Поволжье. В связи с неурожаем произошло сокращение лиц, находившихся на госснабжении. В результате бастующие выдвигали требования об увеличении зарплаты и натуральных выдач. Важно отметить, что задержка заработной платы как причина производственных конфликтов играла существенную роль в тех отраслях, где она составляла основу материального вознаграждения.

Наряду с продовольственным кризисом шло накопление критической массы и в социальной сфере. В этих условиях неумение быстро реагировать в крайне тяжелых условиях на запросы масс привело к возникновению весной 1921г. предреволюционной обстановки в стране. Активные формы протеста со стороны рабочих стали обыденным явлением. Анализируя сложившуюся обстановку внутри страны, Ленин очень четко охарактеризовал причины возникновения рабочих выступлений: «Когда рабочие эту материально-производственную базу из-под ног теряют, тогда состояние неуравновешенности, неопределенности, отчаяния, безверия овладевает массами…»[iii]. В тоже время в этих условиях политические причины в забастовках не упоминались или шли как вторичные. Как показывают архивные документы, на территории Поволжья в 1921 года выявлена 101 забастовка и лишь только в 11 упоминается участие эсеров и меньшевиков. Сами эсеры и меньшевики, не отрицая своего участия в забастовках, однако, предпочитали говорить о забастовочном движении скорее как о стихийной акции. Тем самым они получали возможность подчеркнуть пагубность курса большевиков, сославшись на мнение рабочих.

Тем не менее, коль скоро речь заходила о политических резолюциях, и социалисты во многих случаях не отрицали своего авторства. Об этом, в частности, прямо говорят события прошедшие в Сердобске в марте 1921 года. На общем собрании мастеровых города, под влиянием меньшевиков и эсеров была вынесена резолюция: «В течение 3,5 лет стоящие у власти коммунистическая партия вела в корне неправильную политику, в результате чего довела страну до полного разорения и обнищания»[iv].

В Царицыне в сводках политбюро, телеграфных донесений и докладов осведомителей отмечалось, что настроение рабочих масс на фабриках и заводах в настоящий момент напряженное, всюду слышен ропот и недовольство на неудовлетворение продовольствием, особенно это замечается на заводах «Фельзер», «Брянский арсенал», «Новая Этна», Растяпинском заводе взрывчатых веществ и ряде других. За последнее время на ряде заводов, как то: «Теплоход» в г. Павлове и др. были обнаружены вывешиваемые листовки или объявления контрреволюционного содержания, возбуждающие население и рабочих к забастовкам, а также к решительному требованию продовольствия[v].

3 марта начались выступления в Саратове. Повод к выступлению послужило сокращение продовольственного пайка до 100 грамм[vi]. Быстрее всего отреагировали рабочие железнодорожных мастерских, которые после обеденного перерыва не вышли на работу и собрали общее собрание, по вопросу о сокращения выдачи продуктов. Как отмечается в сводках ЧК, собрание носило «крайне бурный характер и возбудительный характер» [vii]. Руководил митингом бывший коммунист и управленец Кравченко, вышедший из партии. На собрании железнодорожники ознакомились с резолюциями, принятыми московским пролетариатом, в которых выдвигались требования создания коалиционного правительства и самостоятельных, ни от кого не зависящих рабочих организаций. В ответ на это было созвано расширенное заседание Горсовета с пленумом Губпрофсоюза, на котором повторно утвердили резолюцию о сокращение пайка и осудили различные попытки сорвать работу советской власти.

На следующий день рабочие железнодорожных мастерских по тревожному свитку бросили работу и стали митинговать. Под влиянием рабочих депо забастовка перекинулась на металлургические заводы и крупные фабрики. На большинстве предприятий по продовольственному вопросу были созваны собрания, на которых на все лады ругали большевиков. Обеспокоенный Губком вынужден был пойти на создание комиссии для проверки деятельности всех продовольственных учреждений и ЧК, уронившей себя в глазах народа. В течение последующих двух дней на собраниях, проведенных заводскими рабочими, в эту комиссию выбирались делегаты, и при этом продолжались обвинительные речи в адрес большевиков, на некоторых предприятиях предлагалось всю власть в губернии передать в руки выборной комиссии. Пока саратовский пролетариат ждал результатов работы комиссии, волнения вспыхнули в Покровске, где часть большевиков вышла из партии и присоединились к протестующим железнодорожникам, речникам и советским служащим[viii].

На общем собрание руководства губернии и представителей от рабочих коллективов, большинством делегатов была отвергнута предложенная резолюция по продовольственному вопросу и делегаты начали требовать перевыборы губернских органов власти и открытых выборов в Саратовский совет, освобождения политзаключенных, независимости профсоюзов, свободы труда, свободы слова и печати. Из-за давления и угроз из комиссии вышла треть состава, но 550 ее членов продолжали обсуждения, считая, что улучшить положение рабочих можно только с помощью политических решений. В ответ Губком заявил о «контрреволюционном» и «хулиганском» характере комиссии, несмотря на ее «здоровое» ядро[ix]. Правда, «недостатки» в работе государственных учреждений, отвечающих за снабжение и другие экономические вопросы, он вынужден был при этом признать. Ряд мер, которые Губком принял затем, показывают, что большевики боялись возмущения рабочих в ответ на роспуск избранной ими комиссии. Губком учредил Губернский Революционный комитет (Губревком) с чрезвычайными полномочиями, и он тотчас ввел военное положение в городе и гарнизоне (после 22.00 запрещалось выходить на улицу). По его указанию были арестованы лидеры и активисты рабочего движения в Саратове, «не менее 200 человек, большинство рабочие», а также «контрреволюционеры» в Покровске. Все большевики были мобилизованы на защиту Губкома и уездных комитетов партии. В секретном докладе саратовской партийной организации, отправленном в Москву, сообщалось, что Саратов охвачен «почти всеобщей забастовкой, ликвидированной после огромных усилий всего партийного и советского аппарата»[x].

Арест лидеров обезглавил рабочее движение, рассеяв политическую угрозу, которую оно с собой несло, но он же привел к отходу рабочих от большевиков. В тоже время по данным отчетов губернского ЧКа аресты не оказали сильного впечатления на рабочих. Забастовка продолжилась в Саратовских железнодорожных мастерских, водников, в двух типографиях и в Князевских железнодорожных мастерских. Губсовет в ответ на простои рабочих заявил, что если работа не возобновиться будет объявлен локаут. Только после этого рабочие приступили к работе.

В Самаре в марте чекисты отмечали, что в городе происходят митинги, на которых отмечаются резко черносотенные настроения. Коммунистам не дают выступать, постоянно из толпы разносятся выкрики «передайте власть, если оказались не способными»[xi]. Чтобы не допустить распространения волнений, в ночь с 12 на 13 марта в городе было арестовано около 50 человек, позднее сообщалось о раскрытии в Самаре контрреволюционная организация. В результате расследования было установлено, что организация имела разветвленные связи с центральной Россией. По данным следствия, чекисты обнаружили план нападения в ночь на 13 марта на губЧК, губисполком, губком, электрические станции, элеватор, губпродком и др. учреждения государственной важности[xii].

7 марта произошла забастовка Кулебакского завода. Несмотря на то, что рабочим было выданы продукты, забастовка носила политический характер. После ареста 11 наиболее активных участников забастовки, рабочие приступили к работе.

Положение с продовольствие в регионе не изменилось и в апреле. Теперь уже в Самаре в начале апреля отмечаются случаи забастовок на нескольких предприятиях. В отчетах ЧК отмечалось, что железнодорожники хотят объявить забастовку и намереваются втянуть в нее рабочих трубочного завода[xiii]. В апреле в Самарской губ. рабочие Бузулука присоединились к бастующим оренбургским рабочим[xiv]. Значительная часть забастовок возникла среди деревообделочников и грузчиков, что было связано с мизерностью продовольственного пайка по сравнению с промышленными предприятиями. К тому же в этих отраслях народного хозяйства довольно трудно было прокормиться с помощью хищений и изготовления предметов для личных нужд.

Своего пика кризис в городах Поволжье достиг в мае. В Самаре на общем собрании в «Аржановском саду» рабочие проголосовали за резолюции: «Собрать на следующий день общегородское собрание рабочих, на которое пригласить представителей городских властей». Согласно резолюции на следующий день около пяти тысяч рабочих собрались в одном из садов. Власти города в условиях отсутствия продовольствия приняли решение разогнать бастующих с помощью милиции[xv]. На следующий день в связи с опасностью новых волнений рабочим частично выдали продовольственные пайки. В результате выдачи продуктов часть трудящихся приступила к работе. В ходе расследования причин забастовок губернские власти ссылались на найденную Кронштадтскую листовку[xvi].

Драматично сложилась ситуация в Пензенской губ. 24 мая 1921г. забастовали рабочие мастерских Сызранско-Вяземской ж/д из-за отсутствия продовольствия. 30 мая рабочие всех служб железной дороги бросили работу и на общем собрании решили направить парламентеров на другие предприятия города с целью собрать на следующий день общегородское собрание, на котором планировалось выбрать стачечный комитет. В намеченный срок состоялось общегородское собрание трудящихся предприятий г. Пензы. Выбранный комитет принял резолюцию требовать немедленной выдачи рабочим хлеба. В случае неудовлетворения объявить всеобщею забастовку. Рабочих – парламентеров, отправившихся в Губком на переговоры, арестовали. Среди парламентеров находились представители оппозиционных партий меньшевики и эсеры, а также бывшие коммунисты[xvii]. Через день бастующие рабочие собрались у здания губернского ЧК и предъявили требование освободить арестованных парламентеров. Опасаясь погромов и волнений, представители Советской власти у здания ЧК выставили пулеметы и две шеренги солдат, готовых стрелять. Столкновения удалось избежать только благодаря прибытию представителя из Москвы, приказавшего убрать вооруженных красноармейцев, после чего напряжение в толпе разрядилось. В этих условиях руководство губернии вынуждено было освободить арестованных, а также пообещать раздать рабочим на следующий день 200 пудов муки, приготовленных к отправке в Красную Армию. Рабочие с заявлением властей согласились и разошлись по домам[xviii]. Выдав на следующий день продукты, власти смогли разделить бастующих. Воспользовавшись этим, был произведен повторный арест, в результате которого задержали около 60 чел., принимавших активное участие в волнении у здания ЧК. Против ареста выступили только рабочие и служащие станции Пенза Рязано-Уральской ж/д. На общем собрании рабочие объявили «итальянку», в результате чего на станции резко снизилась производительность труда. На других предприятиях предъявление каких-либо требований не наблюдалось. Выдача продовольствия позволила разрознить единый лагерь бастующих. Солидарность и единство рабочих железнодорожников, по нашему мнению, связаны с концентрацией на железнодорожных станциях наиболее квалифицированных рабочих, имеющих опыт борьбы в дореволюционный период[xix]. К тому же в течение гражданской войны именно здесь отмечалась активная деятельность меньшевиков[xx].

Аналогичные события развивались и в Симбирске, волнения в городе начались с 23 мая 1921г. Рабочие трубочного з-да из-за отказа в выдаче пайка не вышли на работу. На общем собрании, где выступали меньшевики и эсеры, а также вышедшие из партии коммунисты, провели резолюцию об избрании комиссии по обследованию городских складов: «Если комиссия найдет продукты, рабочие бросят работу»[xxi]. В ответ на это местные власти произвели аресты активных участников. Рабочие объявили забастовку с требованием освобождения арестованных. После выдачи продовольствия бастовавшие приступили к работе[xxii]. В результате быстрых действий властей в Симбирской губ. конфликт был локализован.

В мае забастовали рабочие фабрики «Нобель» Астраханской губернии, из-за неправильного распределения продуктов[xxiii].

Основными участниками конфликтов этого периода были кадровые рабочие, которые, по словам руководителей партии, составляли элиту советского общества. В условиях невыдачи продовольственных пайков лишенные поставок продуктов из деревень рабочие вынуждены были идти на открытый конфликт с Советской властью. Потомственные рабочие, прибывшие с эвакуированными предприятиями, прошедшие школу революции и гражданской войны, представляли в случае открытого выступления реальную угрозу существующему строю.

Во всех забастовках в исследуемый период рабочие требовали изменения принципа распределения материальных благ, тогда как политические требования отсутствовали или шли как второстепенные. Будучи не в силах пересмотреть принцип распределения материальных благ, местные власти вынуждены были подавлять выступления рабочих.

Знаменательно, что в 20-м году наблюдаются некоторые новинки в приемах окрепшей власти по умиротворению рабочих выступлений. Теперь они заканчивались не только закрытием предприятия и массовым увольнением рабочих. Нередко в архивных документах упоминалось, что при ликвидации забастовок инициаторов арестовывали и помещали в концлагерь[xxiv].

В первой половине 1921 г. партийные руководители почти каждое выступление рабочих связывали с деятельностью меньшевиков и эсеров. Разумеется, активисты этих партий принимали активное участие в подготовке забастовок, способствуя тем самым выдвижению антибольшевистских лозунгов. Это мнение способствовало тому, что партийцы не замечали собственных просчетов и ошибок, видя причины возмущения рабочих не в перекосах своей политики, а во враждебном влиянии на рабочих членов оппозиционных партий. Известно, что меньшевики пользовались достаточно устойчивой популярностью среди рабочих трубочных заводов Поволжья, а также среди пензенских железнодорожников[xxv]. На Пензенской ф-ке Госзнак популярностью пользовалась организация еврейских рабочих «Палей-Цион»[xxvi]. На Сормовском заводе действовала крупная организация эсеров[xxvii].

Большевики, боясь перехода от экономических забастовок к политическим, первым делом выявляли членов оппозиционных партий, тем самым обезглавливали рабочее движение. Так, в Пензе мероприятия по нейтрализации членов контрреволюционных партий происходили летом 1921г. Пытаясь приостановить разрастание забастовки железнодорожников в общегородскую, ночью были произведены аресты зачинщиков. В Симбирске кампания по аресту эсеров прошла осенью 1921г[xxviii].

В тоже время, выдвижение эсеровских и меньшевистских требований на рабочих собраниях на практике совсем не означало, что рабочие находятся под влиянием оппозиционных партий, о чем постоянно писали большевистские газеты, а позже эта точка зрения прочно укоренилась и в советской историографии. Так случилось, что насущные потребности рабочих, лежавшие преимущественно в экономической области, совпали с платформами партий, критиковавших политику большевиков. Последующий ход событий подтвердил отсутствие прямой зависимости рабочих выступлений от их влияния. Рабочие добивались упрощения перехода с одного предприятия на другое, выступали против принудительного закрепления и перебросок на предприятия различных регионов, т.е. протестовали против военно-коммунистических принципов организации труда. Это требование было удовлетворено в рамках нового экономического курса.

Таким образом, политический кризис, перед которым стояли большевики после окончания  гражданской войны, был чреват более серьезными последствиями для государства. Рабочие, объединившиеся на почве недовольства организацией труда и кризисом в снабжении продуктами. Волнения в начале 1921 года затронули весь рабочий класс, который включал в себя многочисленные слои пролетариев, обычно разделенные узкими интересами. Рабочий протест в Поволжье не принял организованного политического характера в значительной степени благодаря быстрой реакции ЧК и местных властей, немедленно арестовавшей наиболее активных участников волнений, что лишило рабочих централизованного руководства. Рабочие обладали гораздо большей сознательностью, чем это казалось коммунистической партии, и они проявляли ее в отчаянном противостоянии большевистскому режиму.

Но, следует отметить, что политические требования предъявлялись во всех конфликтах как второстепенные, в основе рабочего протеста на первом месте стояли требования выдать продовольствие.

Примечания

[1] © И.Н. Камардин, 2010

[i] Баевский Д.А. Рабочий класс в первые годы Советской власти 1917-1921гг. М.: «Наука», 1974; Басин С.Г. Профсоюзы Среднего Поволжья в Октябрьской революции. Куйбышев, 1967; Вдовин А.И. Дробижев В.З. Рост рабочего класса в СССР 1917- 1940 гг. М.: «Мысль», 1957; Гимпельсон С.Г. Советский рабочий класс. Социально-политические изменения 1918-1920гг. М.: «Наука», 1974; История советского рабочего класса. М., 1984. Т.1; Шарошкин Н.А. Изменения в численности и составе рабочих Поволжья в период перехода от капитализма к социализму. Саратов, 1984.

[ii] СОГАСПИ. Ф. l. Oп. 1. Д. 166. Л. 11.

[iii] Ленин В.И. IУ Всемирному конгрессу Коминтерна, Петроградскому совету рабочих и красноармейских депутатов. – Полн. собр. соч. М., 1964. Т.45. С.282.

[iv] ЦДНИСО. Ф.27. Оп.2. Д.316. Л.52.

[v] ГАВО. Ф. 37. Оп. 2. Д. 4. Л. 172.

[vi] ГАСО. Ф.Р. 521. Оп.2. Д.45. Л.1.

[vii] ЦДНИСО.  Ф.27. Оп.2. Д.43. Л.76.

[viii] Рейли Д. Антибольшевиские волнения в Саратове и Саратовской губернии в конце гражданской войны //Вестник самарского государственного университета. Гуманитарный выпуск. 2001. №1 (19).

[ix] ЦДНИСО. Ф.27, Оп. 2, Д. 43. Л. 76.

[x] ЦДНИСО. Ф.27, оп. 2, д. 43,л. 75, 76, 94,124,136; ГАСО. Ф. 520. on. 1, д. 633, Л..4; Антонов-Саратовский В.П. Советы в эпоху военного коммунизма. Сб. документов. Ч. 2. М., 1929. С. 176-180.

[xi] РГАСПИ. Ф.17. Оп.87. Д.164. Л.1В.

[xii] РГАСПИ. Ф.17. Оп.87 .Д.164. Л.1.

[xiii] РГАСПИ. Ф.5. Оп.1. Д.2620. Л.127.

[xiv] Там же. Л.128.

[xv] СОГАСПИ. Ф.5. Оп.1. Д.2620. Л.50.

[xvi] СОГАСПИ. Ф.1. Оп.1. Д.2620. Л.48.

[xvii] РГАСПИ. Ф.5. Оп.1. Д..2630. Л.149.

[xviii] РГАСПИ.Ф.17. Оп.13. Д.712. Л.14; Ф.5. Оп.1. Д.2630 .Л.149; Д.2620. Л.1011; Ф.17. Оп.87. Д.78. Л.36.

[xix] ГАПО.Ф.Р.2. Оп.4. Д.167. Л.26.

[xx] ГАПО.Ф.Р.2. Оп.4. Д.167. Л.71.

[xxi] РГАСПИ. Ф.5. Оп.1. Д.2620. Л.127.

[xxii] РГАСПИ. Ф.5. Оп.1. Д.2620. Л.128.

[xxiii] РГАСПИ. Ф. 5. Оп.1. Д.2620. Л.23.

[xxiv] СОГАСПИ. Ф.Р.1. Оп.1. Д.758. Л.263 Об.

[xxv] РГАСПИ.Ф.17. Оп.65. Д.453. Л.82 Об; Ф.5. Оп.1. Д.2619. Л.134; Д.2620. Л.28; Д.2629. Л.50.

[xxvi] Кондрашин В.В. Информационные материалы Пензенской губЧК о своей деятельности и положении в Пензенской губернии в годы гражданской войны. // 80 лет от ВЧК до ФСБ. Пенза, 1998. С.122.

[xxvii] ГОПАНО. Ф.1. Оп.1. Д.587. Л.15.

[xxviii] РГАСПИ. Ф.17. Оп.84. Д.353. Л.28.

Вернуться к оглавлению V Международной научной конференции

 

 

БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА

Редактор Вячеслав Румянцев

При цитировании всегда ставьте ссылку